Питерские знакомства Love Piter.ru имеют честь представить весь спектр самых разнообразных развлекательных сервисов. Здесь девушки Петербурга с фото, питерские чаты, Интернет дневники парней и девушек спб, постоянно обновляемые подборки свежего юмора со всего мира, разнообразные викторины и конкурсы с ценными призами. У нас Вы найдете лучший досуг Петербурга.
В питерской службе знакомств Вы найдете увлекательные знакомства для всех самых разнообразных проявлениях. К Вашим услугам девочки Питера с откровенными секс фото для секса в Питере. Узкоспециализированные знакомства для пользователей с нетрадиционной сексуальной ориентацией (гей, лесби и др). Весь Интим Питера представлен в рейтингах частных интим фото.
Наконец-то научный мир нашел такое объяснение любви, которое трудно опровергнуть, потому что оно (как универсальная отмычка) годится для всех наук, от антропологии до зоологии. Ученые выделили в мозгу человека химические вещества, так называемые нейротрансмиттеры. Это они отвечают за то непередаваемое, зыбкое чувство влюбленности, о котором хочется орать с крыши и петь под дождем, которое заставляет нас совершать массу дурацких поступков, опасных для жизни и здоровья. Тот нейротран-смиттер, который заставляет взрослых мужчин и женщин сходить с ума и висеть на потолке, называется фенилэтиламин (ФЭА) читать далее
Отправлять сообщение новым пользователям сайта могут только Звезды. Вы можете написать через 3 часа или активировать Звезду и отправить сообщение прямо сейчас.
Февраль. Фонари как всегда утопают во тьме.
А в городе снег все такой же прозрачно-синий.
Ты чувствуешь слабость, но Мир вдруг отрезал: «Не смей!
Ты разве забыла, что ведьма должна быть сильной?»
Легла на ковер, потянулась, закрыла глаза.
… и так надоело во всем и всегда быть первой.
Гадала на принца, но Мир, усмехаясь, сказал:
«Ты разве забыла, что ведьма должна быть стервой?»
Полночи без снов, а с рассветом почти что без сил
Открыла глаза, ненавидя людей и утро.
Ты злилась на солнце, а Мир беззаботно спросил:
«Ты разве забыла, что ведьма должна быть мудрой?»
Дороги и тропы истоптаны черным котом.
А в городе дождь и промерзлая эта слякоть.
Шутила сквозь слезы, когда я напомнил о том…
«Ты разве забыла, что ведьмы умеют плакать?»
Я школу кончила на тройки
И провалилась в институт.
"У нас гремят большие стройки, –
Сказали мне, – они вас ждут.
Вас ждут колхозы и заводы,
Вас ждут плотины и сады,
Вас ждут масштабные заботы,
И ждут великие труды,
Пути, богатые свершеньями,
И покорение тайги..."
А мне хотелось веер с перьями
И две брильянтовых серьги.
И платье – белое и длинное,
И жемчуга по подолу,
Чтоб тихо охнула гостинная
И обалдели на балу…
Чтоб никого не замечая,
Кивнуть небрежно всем подряд
И зябко поводить плечами
В ответ на пепелящий взгляд,
Влюбленным графом забавляться,
И письма рвать напополам,
И благодарно улыбаться
Венецианским зеркалам.
То вдруг задумчивой казаться
И молчаливой, то опять
Чему-то весело смеяться,
Над чем-то громко хохотать...
И танцевать
С Людовиком Пятнадцатым
Или Шестнадцатым,
Закрыть глаза,
Уснуть, проснуться –
И остаться там...
…Вот я постепенно теряла подруг,
Вот я постепенно отбилась от рук,
Когда я скользила и падала вниз,
Мой ангел–хранитель семечки грыз…
Я всё собиралась те книжки прочесть,
Старалась казаться умнее, чем есть,
Рыдая, искала окольных путей,
Боясь народить незаконных детей,
Училась пить водку и складно врала
Про то, как отличницей в школе была.
А женщиной становиться, как правило, нелегко.
Сначала мы все - за принцем, по следу его подков,
ну, то есть, подков-то конских, но дело уже не в том -
два взгляда, потом - знакомство, а после - с коня, и в дом.
А дом полыхает жарко от страсти и чистоты,
и ты для него - служанка, и девушка из мечты,
что надо, с умом подбрито, ну просто три раза ах,
у трона, и у корыта, и всюду - на каблуках.
А он копошится мелко под грузом твоих надежд,
угрюмо глядит в тарелку - "Ну что ты, родной, не ешь",
испуган почти до колик безумством твоей души,
и вот он, блудливый котик, из дому навек бежит.
Ну что тут - пожар потушишь, коня на скаку схватив -
ах, сволочь, он плюнул в душу, развод и аперитив.
Потом ты выходишь в поле, походка твоя легка,
ты кошка, и ты на воле, и в поиске мужика.
И бёдра твои округлы, и очи твои с искрОй,
ну что вы, какая кухня - безумие, домострой!
Из карточной рассыпухи ты вытащишь даму пик,
на лавке рядком старухи считают - тебе кирдык,
совсем загуляла девка, пропащая, что сказать,
и, словно плевок, припевка - плешивое слово "б***ь".
Тебе наплевать на это, ты греешь холодный дом,
подружки дают советы, но чаще ты спишь с котом.
Но сказано: время лечит, не угли уже, зола,
и ноги на чьи-то плечи - для радости, не со зла,
и вот он - герой романа, в руках номерок зажат,
глядишь на его изьяны, и дринькаешь оранжад.
Ну что там у нас по списку - храпит по ночам с тоски,
мечтает о Жанне Фриске и прячет в диван носки.
Все это портрет с натуры, Чапаев и пустота,
известно, все бабы - дуры, но ты-то уже не та!
Где нынче отыщешь принца, спасибо, он был уже,
и ты воздвигаешь в принцип пристрастие к неглиже.
Свободны, бесспорно, оба, спокойна от А до Я,
но душит ночами злоба - где шляешься ты, свинья?
Однажды (и это странно), поставишь ему на вид -
и вот уж герой романа не пишет и не звонит.
Бесстрастно поставишь точку и выйдешь на белый свет,
но снится ночами дочка, которой всё нет и нет.
Работа, друзья, карьера, подводка, помада, тушь,
и очередь кавалеров - но капает в ванной душ.
Всё это, пожалуй, глупо, что делать, такая жизнь,
украдкой кусаешь губы, когда говорят "ложись!".
Однажды, устав до колик от шума и от кальсон,
решишь, что отныне в койке ты ищешь здоровый сон.
И вот ты живёшь-не тужишь, такая Карден-Диор,
подруги давно при муже, зато у тебя - декор,
готовишь себе лазанью, калорий отсыпав горсть,
но звёзды уже сказали, что будет нежданный гость.
Ух, ты бы по этим звёздам - в упор, из дробовика,
но поздно, родная, поздно, куда ты без мужика?
Ты помнишь, твердила мама, что надо терпеть, как вол,
и папа, приняв сто граммов, стучал кулаками в стол,
дурная, лихая сила его волокла до дна...
Потом, у его могилы, не плакала ты одна.
Но память - такая штука, она норовит предать,
и мама всё просит внука, чтоб отчество передать.
Ну всё, отвлеклись, довольно, пока мы болтали здесь,
подъехал клиент на "Вольво", и денежки тоже есть.
"Хватай, - поддержали с тыла подруги,- не то уйдёт!" ...
Ну, в общем, ты с ним крутила, не сделав потом аборт.
Сказала ему без крика - спасибо, на этом всё,
а он улыбался дико, почувствовав, что спасен.
"Зачем, почему, ты дура!" - кричали ей вслед глаза,
живот, округлив фигуру - единственный, кто был "за".
Плевать на слова и сплетни, не им за тебя решить,
а дочка родится летом, но надо ещё дожить.
...Сгорает в кастрюле каша, в игрушках царит бардак
(а дочку назвали Машей, без умысла, просто так).
Глядишь на неё украдкой, не веря в свою судьбу,
а дочка мусолит пятку и мрачно кривит губу.
Растёт, головёнкой вертит, конфету зажав в руке,
а ты, улыбаясь, чертишь зарубки на косяке.
Конфета, потом - помада, с подружкой глоток вина,
и "Мамочка, ну не надо, я просто пройдусь - луна,
ты, знаешь, а он хороший...", и роза на стебельке.
Паршивца зовут Серёжей, и ты с ним накоротке.
Свои вспоминая роли, волнуясь, сходя с ума,
ты, вместо "Рехнулась, что ли?!", ей скажешь:
"Решай сама. Подумай, чего ты хочешь, дорог на земле полно...",
и будешь потом полночи бездумно курить в окно.
Как сделать, чтоб ей, малышке, зажёгся другой маяк,
твои не достались шишки, колдобины, острия?
Прикрыть бы, укутать, спрятать...
чтоб жизнь не открылась ей,
и стала дешёвым ядом, как выдохшийся портвейн.
Дождавшись свою пропажу, увидишь, как в первый раз,
и всё про себя расскажешь, без вымысла и прикрас.
Про то, как дрожат ресницы, когда за душой - беда,
и первый, зараза, снится, пусть изредка, иногда,
и третий, четвёртый, пятый... любовь, понимаешь, Маш?
"И твой заезжает папа, впадая в семейный раж,
и Коля звонит, и Гриша, ну, помнишь, такой, в пальто?
Всё это, родная, слышишь, должно быть, совсем не то.
Но я не жалею, дочка, себя на куски разбив..."
И скажешь, поставив точку: "Не бойся. Живи. Люби".
Затянешься, глядя прямо, и грянет - из темноты:
"Какое ты чудо, мама! Я тоже хочу - как ты!"
Ей восемнадцать, опять не спится - читать романы, курить в окно.
Она б и рада отдаться принцу, но принцам, кажется, все равно.
Ей, впрочем, тоже почти что пофиг - июнь не скоро, апрель в цвету.
На кухне медленно стынет кофе. Дожди, часов равномерный стук.
Ей двадцать восемь, чизкейк и пицца, мартини, праздники круглый год.
Она б и рада отдаться принцу, но вечно как-то не до того.
Карьера, фитнесс, чужие сплетни: «А он и, правда, хорош живьем?».
Еще немного - и будет лето, а все, что после, переживем.
Ей тридцать восемь, будильник злится, но спешка, в общем-то, ни к чему.
Она б и рада отдаться принцу, но рядом кот и храпящий муж.
Зарядка, ванна, газета, график, обед: вино и горячий мед.
А лето смотрит из фотографий, хотя казалось, что не пройдет.
Ей сорок восемь, опять не спится, снотворных куча, а толку ноль.
Она б и рада отдаться принцу, но тут как тут головная боль.
И она носит свой гордый профиль: в постель сама, из нее сама.
На кухне медленно стынет кофе, какое лето? почти зима.
Чтобы здоровье не шалило,
Для аппетита я пью пиво.
Нет аппетита ни хрена,
Я выпью белого вина.
Черёд же красного придет,
Когда давленье упадёт.
Растёт давление? Ништяк,
Я как маньяк хлещу коньяк.
Ангина чувствую, грядёт,
Я выпью водки. Всё пройдёт.
А воду пить - простите бред,
Такой пока болезни нет!
Мы с тобою познакомились
В виртуале…. Как всегда!
И друг другу так понравились,
Что хоть вой! Така беда!
Вот решили все же встретиться.
Сколько ж выть от той беды?
И свидание назначили….
У киоска « От балды!»
Я на фотку твою пялилась,
Изучала, как могла,
Чтоб случайно не наброситься,
На другого мужика!
В жутком я пришла волнении,
Из толпы тебя ждала!
Приодета, причипурена,
В общем, дама, «хоть куда!»
Вдруг гляжу, мужик шатается!
Вроде как ко мне идет!
Трудно так передвигается…
Перегарищем несет!
Подойдя ко мне, так странненько,
Шепеляво говорит:
«Ты что ль, баба виртуальная?
Вот он Я! Теперь смотри!»
Я опешила от ужаса,
Мне ж он ровно по плечо!
И зубов во рту не видится….
Ну вообще…Ни одного!
Говорю: «Ты что ж, придурошный,
Чью ты фотку посылал?»
А он мне в ответ: «Голубушка!
Это ж был-то виртуал!»
Ёлы палы, стыд и срам,
Спит мужчинка по ночам,
Не шевелится ничуть,
Хоть ладонь бы мне на грудь
Положил, тихонько сжав...
Нет, мужчинка, ты не прав!
Ко всему ещё к тому ж
Ты мне настоящий муж,
А не проходящий жук
Шестиногий, но без рук,
Согревающих меня
Среди ночи, среди дня!
Нет, храпит, не слышит он...
А ведь раньше был влюблён,
Целовал меня взасос,
На руках в постельку нёс,
В ней мы прыгали потом,
Словно ведьмы над костром!
Всё забыто, всё прошло,
Затуманилось стекло,
Не читаются стихи,
Губы нервны и сухи,
И лежу я, как доска,
Одинока...
Эх, тоска!
Вот и ушла!
Лента событий
